На улице перед домом скопилась изрядная
толпа зевак. Все о чём-то шептались, но посвящать меня в свои дворцовые тайны и
интриги, не спешили. Как я понял из многозначительного взгляда Разумовского, мне
надлежало прогуляться внутрь этого здания, причём, похоже, сопровождать меня никто
не собирался. Делать нечего, пришлось безропотно соглашаться. Больше добровольцев
не объявилось, в общем, и я таковым не являлся, но и противиться не имело
смысла. Может от того, что на тот момент я не владел достаточной информацией, либо
просто от паталогической глупости, но ни страха, ни сомнений, у меня не
возникало. Похоже, ваш покорный слуга здесь был единственный, кого могли и отправили,
на заклание, ой извините, задание. Как говорится, наобум Лазаря. Даже более
того, как на войне, не считаясь с возможными потерями. Вроде дом, как дом,
немного мрачный, можно сказать даже чуть жутковатый, но только самую чуточку, а
так вполне нормальный, жить можно. Ну, походил по комнатам, ничего особенного.
Что же они так всполошились? Ещё задачу поставили, как взрослые, снимай всё,
что увидишь, или услышишь. Надо же,
какие мы требовательные. Сначала, как я и говорил, всё было нормально, но минут
через десять, что-то стало меняться. Вряд ли на меня мог так подействовать
утренний кефир, но реальность, словно у пьяного начала подвергаться искажениям.
Воздух становился вязким, начал густеть. Сравнить это можно, пожалуй, с тем,
как варится кисель, сначала кипит себе незатейливо хрустально - прозрачная водица,
но по мере подсыпания крахмала, напиток становится всё гуще и гуще. Уже через
несколько минут стало трудно дышать. Захотелось бежать прочь, вон из этого
кисельного царства, но приказ есть приказ, и я решил до последнего держаться на
своём боевом посту. Уже сознание стало медленно угасать, как и надежда на
благополучный финал, этого приключения, но про себя думаю, да зло так, нет уж,
не сдамся, а сдохну, пускай матушке моей по гроб жизни отступного платят. В общем,
попрощался я со своей жизнью бестолковой, карьерой, ну и прочее. Какие там,
ещё, мысли идиотские могут прийти в такие моменты. Практически смирился с тем,
что положил свою буйную головушку, на ниве производства безжалостного. А камеру
держу включенной, пишет бедолага, и неважно ей бессердечной, что хозяин с белым
светом прощается. Как-то незаметно, но окружающий мир, снова стал меняться.
Воздух становился всё легче и легче, даже появилось ощущение, что ещё немного и
крылья мне не понадобятся, можно будет взлететь и сверху поплёвывать на всех
тех, кто послал меня на это задание. Стены тоже куда-то начали испаряться и,
боже мой…! Честно говоря, я не особый любитель выпивать, но кто не грешен, если
доберусь, держите меня семеро. Я к чему. На следующий день после попойки, порой
случаются такие муки господни, что упаси меня мама родная. Приходит его
величество похмелье. Головная боль и прочие муки неописуемые. Когда всё это
отступает, тут то и понимаешь, до чего прекрасен мир, ну и всё такое и тому
подобное, жить снова хочется. Похожее на это ощущение я получил, едва только
стены стали прозрачней некуда. Вот тут-то я и понял, что вся моя предыдущая
жизнь, была сродни похмелью, хуже его, это было просто ничто, по сравнению с
тем, что открылось в тот момент. Лёгкость, чистота, ясность ума. Первое, что
меня осенило, понимание, почему послали сюда именно меня. Я был тем самым
звеном, которое, терять не жалко, а получить, что ни будь взамен, очень даже
хочется. Судя по всему, никто до меня, из тех, кто попытался побывать в этой
избушке не смог выдержать подобной экзекуции. Наверно, теперь стоя в нестройных
рядах зевак, они с умилением ожидают результата моего внедрения в «хитрую»
квартирку. Мне же, благодаря ослиному упрямству, граничащему с безумием,
удалось перейти на следующий уровень и теперь только богу известно, чем всё это
обернётся. Правда, в тот момент я не сильно задумывался о будущем, поэтому
происходящее скорее развлекало, нежели настораживало.
В самом начале, так
сказать «прозрачности», я с удовольствием наблюдал, как по другую сторону стен,
стояли небольшие группки людей. Собратья журналюги. Многие из них, что-то обсуждали,
подкрепляя свои слова бурной жестикуляцией. Кто-то стоял молча, ни с кем не
общаясь, но был виден неподдельный интерес к происходящему. О чём они молчали,
теперь уже никто не узнает, но, чёрт возьми, как бы мне хотелось. Группы
простых зевак без видеокамер и прочих репортёрских причиндалов, тоже сбились в компашки,
но и здесь кипели страсти, именуемые не иначе, как трепология. В принципе, в
другое время и на другом месте я бы с удовольствием поучаствовал в подобном
мероприятии. По крайней мере, до последнего времени именно за это мне и платили
зарплату. Теперь она достанется кому-то другому, но почему-то сегодня, подобная
фигня меня меньше всего интересовала. Хотя некоторые моменты всё-таки доставили
легкое удовлетворение. Людмила, в простонародье Люся, как-то уж очень грустно
смотрела на дверной проём, в котором пару десятков минут назад я скрылся и
похоже уже никто не ожидал моего возвращения. Ну, хоть здесь умудрился завладеть
её вниманием, может даже сочувствием, и то приятно. Не зря же говорят, в любом
отрицательном всегда найдётся, что-нибудь положительное. Эх, Люся, Люся, да
только за это я снова пошёл бы в этот злосчастный подъезд, не взирая ни на что. Только бы не кончалась,
эта искренняя озабоченность, эта обеспокоенность за мою судьбу. Если быть
совершенно откровенным, я всё-таки был в неё влюблён, хотя до последнего не
признавался себе в подобном. Свобода, знаете ли, дорогого стоит. Да что сейчас
об этом говорить, может и не будет у меня уже такой возможности вернуться в
привычный, не очень конечно доброжелательный и добрый, прежний мирок. Мысли,
которые меня в тот миг посещали нельзя назвать слишком уж оптимистичными. Что
поделаешь, человеческую натуру сложно перенастроить, это не компьютер, вставил
новый программный пакет, и всё в порядке. Короче говоря, что это я слюни распустил,
ещё не вечер. Чудеса ещё не закончились, начиналось новое развитие событий.
После того, как стены стали совершенно прозрачными я стал слышать и не просто
слышать, а СЛЫШАТЬ с большой буквы. Сначала это был просто гул, гул толпы, но
совсем скоро, через небольшой промежуток времени смог различать отдельные
голоса. Всё, что происходило вокруг. Спор операторов, которые что-то не
поделили. Прислушался, понятно, точку съёмки. Видите ли, свет, с той стороны,
где находилась их аппаратура, не такой выигрышный. Честно говоря, даже
возмутительно, человек чёрт те знает куда отправился, а они свет. Вот оно тебе
чистокровное бездушие, полное наплевательство на чужие судьбы. Лишь бы только
была сенсация, лишь бы только гонорары платили вовремя, сволочи, и слов других
нет. В толпе гражданских зевак маленькая девочка шмыгала носом. Трёт глаза,
плачет, не желает «злая» мамаша, покупать ей новую куклу. В общем, обычная история,
нашей человеческой, эгоистичной жизни. Девочку можно и простить, маленькая совсем.
А остальных? Правда теперь, это меня вообще мало волнует, гораздо интересней,
что там происходит с нашим благородным начальством. Тут действительно уже развивались
определённые, можно сказать особые события. Вот уж никак не ожидал от нашей
ласковой, доброй Люси, извините, теперь, наверное, я уже никогда не смогу её
так называть. Она словно дикая кошка осадила нашего главного и тот, словно малое
дитя озирался по сторонам, ища поддержки со стороны.
- Почему вы ничего не делаете? - Кричала
она
- Лёши уже нет более часа, а вы как
истуканы только глазами хлопаете.
Я ликовал…
- Что кишка тонка, или настоящие мужики,
окончательно вымерли?
Я не узнавал нашу принцессу.
- Такую толпу собрали и ни туда, и ни
сюда, трусы.
Вот уж не думал, что она способна на
подобные выступления. Так ведь и до увольнения не далеко.
- Во первых, что со временем, какой такой
час? Ведь никак не больше десяти - пятнадцати минут прошло с тех пор как я
здесь, По крайней мере, мне так казалось. Видимо действительно что-то происходит
ненормально - аномальное. А во вторых – Людмила, Люда, Людочка, какое же ты
чудо, беспокоишься обо мне, господи, всё-таки есть на свете справедливость, а я
ещё не верил в ангелов. Нет теперь уж кровь из носа, а приложу все силы, чтобы
выбраться из этого заколдованного царства. У меня есть цель в жизни. Снова хоть
разок посмотреть в эти прекрасные небесно-голубые глаза. Людмила, как жаль, что
я не Руслан. Милая Люда, звучит, будто песня, ласкает, как ранний лучик солнца
скользящий по твоему лицу, радует и утешает, словно журчание ручейка, Людмила. Размечтался,
романтик. Похоже, то, что со мной происходило до этого, было только прелюдией.
Весь видимый мир снова стал меняться, или даже попросту пропадать. Как объяснить
это я не знаю, но прозрачными стали становиться даже люди, всё, весь мир.
Сквозь то, что до этого было так знакомо, стало проступать не менее знакомое,
но потому, ещё более пугающее, тёмное звёздное небо.
Оно надвигалось, делаясь
огромным, поглощающим меня, словно песчинку, растворяя хрупкое, для его масштабов
естество. Хотелось кричать, но горло, словно перехватило гигантской рукой и ни
единого звука не в состоянии было вырваться из моих уст. Сердце в груди громыхало
на грани своих возможностей, потому как не просто страх, а ужас овладел всей
моей сущностью. Вскоре, пропали даже элементарные признаки родного мира, я находился
в полной черноте бездонного и безбрежного океана космоса, а меня продолжало увлекать
и увлекать в неизвестность. Единственное в чём я был уверен, так это в том, что
продолжаю двигаться в чётко определённом, кому-то, но не мне, известном направлении.
Несло к какой-то яркой точке, на фоне огромного звёздного покрывала, а потому
как она приближалась, было ясно, что двигаюсь я даже не со скоростью света, а
гораздо быстрее. Непостижимо. Незаметно, для самого себя, я начал
успокаиваться. Что толку паниковать, когда сам ничего изменить просто не в состоянии. К бабке не
ходи, находился я в руках сил неведомых, невероятных, бороться с которыми вряд
ли имеет смысл. Как там говорится, все мы в руках господних. Не знаю, как там
насчёт господа, но то, что в руках и жутко могущественных, это точно. Что же,
думаю, кому суждено сгореть, тот не утонет, остаётся только ждать. Яркое пятно
приближалось, с каждым мгновением становясь всё больше и величественней. Звезда,
это моё определение видимого, которое как-то само, собой нарисовалось в той части
мозга, которая была ещё не совсем парализована от страха. Великолепное,
потрясающее зрелище. Сердце замирало от восторга и в то же время содрогалось
под тяжестью бремени неизбежности, а неизвестность готова была довести до
истерики. Какой-нибудь умник может сказать, да чего там, не мужик что ли,
забей, а я вот думаю доведись ему оказаться на моём месте, тогда бы я посмотрел
на героя. Так или иначе, вариантов у меня на тот момент было ноль. Через некоторое
время мне стало понятно, что конечным пунктом путешествия является совсем не
звезда… и то хорошо. Перед моим взором открылась прекрасная голубая планета. Я не мог поверить своим глазам. Как,
никак, а в школе учился. Это, Земля, до боли знакомая, родная, хоть и не очень
похожая на школьный глобус, но это была она. Ну, слава богу, снова дома, больше
было переживаний. Одно не пойму. Зачем столько сложностей? Кисель, космос,
звёзды. Дома то дома, всё равно жутковато, а вдруг, какой подвох. Сам
удивляюсь, какая бредятина может лезть в голову в подобные моменты. К примеру. Вот
занесёт меня сейчас на орбиту этого внешне знакомого шарика, а потом, как опустит,
чудо-сила неведомая, со всей дури, об неё родимую, земелюшку. Боюсь в таком случае,
от меня не только, что лепёшки и киселя не останется. Так вот, лечу себе,
глупости разные мозгую, а что ещё делать. Шевелиться опасаюсь, кабы беды не
накликать. В этот момент, я эту чуду-юду, силу неведомую, практически возлюбил.
Про себя шепчу, не подведи родненькая, пожалей ты меня бестолкового. Хоть и
попрощался уже перед этим с буйной своей головушкой, а вот забрезжил свет в окошке,
ещё сильнее жить захотелось. Не знаю, то ли молитва моя дошла, то ли ещё
что-то, но не разжались пальчики силушки этой. Мягко так, ласково опускает меня
на землю родную, и что я вижу. Пустыня. Блин…
Продолжение следует...
Комментариев нет:
Отправить комментарий